Недалеко от хижины пророка я обнаружил веревку, лежащую на земле, и в течение нескольких лет ежеутренне проходил мимо нее, теряясь в догадках о том, насколько это вервие может быть окаменевшим. Вот так бывает ходишь мимо опрокинутого пластикового ведра, не в силах установить, ведро-ли это или кусок цемента, - покуда летним днем, гуляя босиком, со всего маху по нему не дашь сноровистым ударом футболиста.

Однажды, когда песни пели свои птицы, а придорожный мох служил живым напоминанием о днях былых, когда в лесах повсюду колосился такой-же, как этот мох, папоротник или хвощ, я ту веревку подцепил ногтями и потянул на себя, ожидая, что та легко подастся и уже воображая, как нацеплю ее на запястье в виде памятного сувенира, но к моему удивлению вервие и правда подалось легко, однако-же повлекло за собой сначала некое шуршание, а затем и передвижение частей земли, окружавших то место, в результате чего прямо передо мной в земле открылся лаз в курган.

О кургане том достойно было бы сложить отдельную статью, а впрочем я ограничусь лишь кратким ее изложением. Неподалеку от последнего приюта, как ласково называл себя придорожный отель, располагался холм, который бывал на своем месте не всегда, а то исчезал, то появлялся. Ходили слухи, что под отелем оборудован хоспис для высшей партноменклатуры и по тоннелю из него переправляют мертвецов в этот самый холм. Грибники рассказывали о пугающих пешеходах, шедших из ниоткуда в никуда, но шедших с небывалой целеустремленностью, о странных спортсменах, что вдруг появляются на дороге прямо перед вами и исчезают за вашей спиной, о детях с фонариками, возникающих для того, чтобы постоять около получаса и бесследно исчезнуть. Полчища хладнокровных мертвецов раз в тысячелетие наводняли округу, поглощая на своем пути все живое, и исчезали, за собою оставляя царство дикой, затаившей от ужаса и омерзения дыхание, природы.

Поправив на шее ремешок камкодера, я нырнул в казавшийся поначалу темным проход и невольно вздохнул, как тот человек, что внезапно сталкивается с чем-то безусловно приятным его взору и услаждающим слух. Стены коридора, ведущего к испещренной витиеватым узором двустворчатой двери, тихо гудели. При всяком изменении угла обзора они меняли свою глубину, как если бы коридор представлял собой конструкцию из нескольких десятков ажурных труб, заключенных одна в другую и освещаемых таинственным способом так, чтобы выгодно оттенить таяние внешних стенок во мраке. Пройдя-же сквозь дверцу в следующее помещение, я был почти ослеплен яростью, буквально сбившей меня с ног. Она лилась из глаз человека, очевидно не привыкшего дожидаться, пока выйдет пассажир, впрочем, мне есть в чем укорить и себя - ведь логичнее было бы считать, что это именно я неосмотрительно ворвался в дверь, тем самым нарушив негласные правила. Не обращая внимания на мое осторожное замечание, человек быстро скрылся за дверью, оставив меня одного в помещении, которое из себя представляло достаточно длинный, но узкий и невысокий зал, стены которого "украшал" (хотя с равной долей вероятности и "уродовал") причудливый грубый узор, выполненный из единого металлического стержня, что был подвергнут термической обработке и сплетению в угловатые узлы, в некоторых местах развивавшиеся в целые конгломераты петель, занимающих стену от пола до потолка.

Пока я разглядывал узоры, дверь в противоположном конце зала приоткрылась, пропуская нового посетителя, который не мешкая подошел ко мне и с деланным любопытством присоединился к осмотру стен. Спустя некоторое время он сказал:

-Узоры были восстановлены в течение одного дня и ныне не представляют реальной ценности, лишь символически указывая на изначальное убранство тоннеля, которое было расхищено простым человеком через тридцать четыре минуты после официального открытия.

-Открытия? - Переспросил я.

-Да, и если вас привела сюда жажда потрогать настоящие узоры, которая, конечно-же, естественна для всякого, кто видел их в путеводителях, то рекомендую вам прибыть к самому открытию. Ах, - незнакомец всплеснул руками, - где-же мои манеры?! Позвольте представиться, я Теофан Смоковниц, дежурный трубочист.

-Я вижу, вы не в форме?

-Ну как вам сказать, - Теофан Смоковниц цокнул языком и поморщился, - форма сшита давно и по нынешним временам неудобна. Пробовал я комбинезон, но и он имеет свои негативные стороны - то тут жмет, то там трещит по швам. А домашняя одежда, сами понимаете, есть домашняя одежда. Дома никогда не оденешься так, чтобы становилось не по себе или неудобно оттого, что наряду недостает модного изящества.

Я не мог не согласиться с трубочистом и мы стали обсуждать преимущества домашней одежды, а когда покончили с этим, вернулись к тоннелю.

-Подобно тому, как ворот моего пальто, - закатив глаза, говорил Теофан, - не может быть на дюйм шире или короче, также невозможна и ошибка в работе тоннеля. Идущий выйдет в точности туда, куда ведет его предначертанное в мыслях. С каким недоумением можно было бы посмотреть на того, кто шел бы без предначертания, словно бы надев на себя не ладную вещь, а первую попавшуюся на распродаже рванину!

-Апропо выход, - осторожно начал я, - не могли бы вы объяснить, куда ведет проход в части зала, противоположной той, через которую я попал сюда?

-Как, вы не знаете? - Теофан Смоковниц прижал руки к груди. - Вы действительно этого не знаете или решили подшутить над стариком?

-Разумеется не знаю, - примирительно отвечал я, - а если бы хотел подшутить, купил бы подзорную трубу и вручил ее вместо каллейдоскопа. Так что не тяните резину и выкладывайте, что за тоннель и кто распоряжается этим добром.

-Тоннель, тоннель, ну как вам сказать...

-Говорите без прикрас. Я, как бумага, все стерплю.

-Его создали по распоряжению Комитета Национальных Меньшинств...

-Вот это уже многое объясняет.

-...Меньшинств, которые лишены способности открывать субгравитонный переход.

-Лишены способности вибрировать на субгравитонном уровне. - Строго поправил я.

-Я имел в виду способности вибрировать. - Теофан поднял брови. - Нацмены требовали носить их, и многим это нравилось - иногда. Иногда хорошо, а иногда нет. Нельзя базироваться на этом нерегулярном фундаменте. Если бы никто не захотел однажды сажать нацменов на шею, что-то стало бы невпорядке во всем этом... ммм... королевстве.

-И потому Комитет инициировал создание тоннеля.

-Так точно. Но у тоннеля, к-сожалению, впоследствие были выявлены некоторые побочные свойства.

-Это не удивляет меня.

-Как известно, закон не терпиит нарушения и когда нарушается в одном месте, то восстанавливается в двух. Так-же произошло и с тоннелем. С обоих сторон от него возникли аномальные области стагнации, которые получили название аморфных ловушек. Попадающее в эти ловушки живое существо в принципе не способно трансформироваться. В результате этого, в непосредственной близости от тоннеля перестали умирать мертвецы, и алчные люди скоро пронюхали о том. К концам тоннеля стали привозить полумертвых, которые вскоре превращались в так называемых живых мертвецов.

-В этом причина таинственных явлений, наблюдаемых близ кургана. - Заметил я.

-Конечно. Но это еще не все. Дело в том, что когда тоннель выключают на профилактику, аномальная зона стремится схлопнуться, наполнив своими энергиями тоннель. Однако именно в это время никакого тоннеля рядом не оказывается!

-К чему-же это приводит?

-Этого никто не знает, но обещают разобраться.

Сведения, полученные от трубочиста, представлялись невероятными, мне стоило немалых усилий убедить себя в том, что все это не розыгрыш. Вместе с тем, наличие тоннеля и распределенной сети входов объясняло феномен исчезновения простых людей или нацменов, уходящих в лес и возвращающихся спустя столетия. Каким-то образом им удавалось заполучить лотерейный билет Комитета Меньшинств и вследствие этого допуск к тоннелю. Однако с точки зрения благородных существ это должно было выглядеть неким забавным уродством, место которому в кунсткамере, впрочем этот тоннель очень далек от того, чтобы находиться в сфере интересов - подобно тому, как дыхательная трубка аквалангиста находится вне сферы интересов рыбы и ее плавательного пузыря.

Вместе с тем, как мне стало известно на следующий же день, кажущееся отсутствие общности интересов не делало ситуацию менее сложной. Стоило мне подойти к изучению проблемы, как взгляду тотчас открылось то, к чему апеллируют, утверждая о невозможности тайного, которое не сделается явным. Мне стало известно о существовании тайных женских союзов, оперирующих под надежным прикрытием имитации мужских, но базирующихся на вампиризме открыто, а не тайно, как мужские. Подобно паразитам, целыми гроздьями присасываются они к аномальным областям близ тоннеля, пока безумие, пока то, о чем ничего неизвестно, не проницает их и не заменяет самую основу их форм, в результате чего они становятся родными сестрами соломенных кукол, хотя и не столь долговечными как те. Чувствуя близость трагической развязки, они упиваются бешенным танцем, наполняя округу воем и зубовным скрежетом, а стремясь донести нечто важное, преследуют одиноких путников, чтобы схватить их за рукава или фалды. Однако из сотни преследующих редко когда одна достигнет своего адресата - большей частью они рассыпаются на составные элементы уже на первых шагах, почему наш край и столь страшен, пугающ обилием на его просторах чудовищных нагромождений гниющего мяса.

В стародавние времена, когда-то они были созданы для впитывания излишков пространства. С их помощью (мы говорим о соломенных куклах) оформлялась воплощенная бездна. Как учат Предки, эпоха Воплощения в Бездну предшествует Одеванию в Солнце. Когда Жена, одетая в солнце, которую так и называют Облаченная в Солнце, вышла на поиски пряничных домиков, куклы не захотели признать завершения своей основной миссии и проследовали за нею, роняя по пути семена, из которых впоследствие родились мужчины и женщины. Чудесная солома, из которой силой суккубической магии были сделаны куклы, с успехом служила объектом охоты для буйволиц, дочерей богатой семьи, солома была сладкой как мед и пьянящей как воды незримого всенизшего потока. Кто мог бы предположить странную аномалию индивидуации соломы - и тем более придать тому значение? О как далеки оставались и остаются они от НАРОДОВ, облачаясь в чарующие благоухания косма.

Но как близки к ним народы, следующие путями соломенных кукол с их врожденным первым и последним телеологическим инстинктом - инстинктом преследования, подобного тому, что заставляет пчелу садиться на лампу дневного света, а всякого человека от мала до велика закатывать глаза и трястись, припадая ноздрями к флакону эссенции мускуса. Подаваясь всеми телами к прорыву реалий, из которого истекает так называемый трансцендентный субстрат, столь похожий - качеством, а не количеством, ибо его много меньше, - на сущностное благоухание

Какие виды живых существ обладают душой?

Как вы думаете, существуют ли люди?

Кто убил Рабби Акиву?

Следует ли изображать свастику на гербе Российской Федерации?